Когда-то фильм с таким названием, в котором играли Жерар Депардье и Натали Бай, подчеркивал разницу между правобережным и левобережным Парижем. Справа от Сены – кварталы адвокатов, нотариусов и бизнесменов, слева – богема. Сейчас впору снимать такой же фильм только про политические «берега». Прибившись ненадолго к правому берегу, Франция во время последних региональных выборов опять поспешила на голоса политических «сирен», так знакомо звучащих с  берега левого. Но не ударится ли она о те же рифы, на которых спотыкалась  неоднократно?

Прежде чем рассуждать о политических партиях, попытаемся задать себе вопрос: «Хорошо ли управляется Франция?». Разумеется, любой француз  будет доказывать, что из рук вон плохо. Причем, это мнение никогда не изменится, кто бы ни оказался у власти. Нам же, русскоязычным жителям Франции, есть с чем сравнивать. Поэтому отдадим должное тому, что в стране, в которой нет ни нефти, ни газа, наблюдается один из самых высоких уровней жизни; страна, в которой почти половина жителей не платит налоги, пока не разваливается; страна, в которой люди десятилетиями отказываются идти на предлагаемую работу планирует в 2010 году затратить 4.7 млрд. евро на строительство социального жилья.
Теперь поставим вопрос по-другому: кто лучше управляет Францией, левые или правые? И сами сразу почувствуем всю нелепость подобной постановки вопроса. Так и хочется сказать: смотря кто и смотря когда. Левым партиям повезло, поскольку то время, когда они безоговорочно были у власти, в целом, ассоциируется с экономическим подъемом. А нисходящая экономическая динамика времен Лионеля Жоспена либо забылась, либо психологически стала ассоциироваться с правыми. Но напомним: во Франции не правый президент Ширак определял экономическую политику, а левый премьер-министр Жоспен.  Не  хочется подробно останавливаться на  легендарных «тридцати славных годах», скажем только одно: большого вклада именно социалистов в развитие экономики не было даже тогда, просто общемировая конъюнктура всем отлично играла на руку. А это давало возможность бесконечного предоставления все новых социальных льгот перед каждыми выборами.
Итог подобной политики хорошо известен. В Бельгии, Швейцарии, Марокко стали возникать целые колонии состоятельных французов, которые, вместо того, чтобы инвестировать деньги внутри страны, стремились оградить себя от все возрастающих налогов. Зато другие, видя «аттракцион неслыханной социальной щедрости»  резонно решали не работать. Зачем, когда государство и так о тебе позаботится. Еще когда самое знаменитое и самое развращающее французское пособие называлось RMI,  стали появляться статьи  о «счастливых эрэмишниках». Люди  получают государственный минимум, плюс пристраиваются во все немыслимые благотворительные организации, а потом живут просто в социальном раю: ты никому ничего не должен, зато тебе все должны. Сейчас после переименования пособия, фактически, ничего не изменилось, и можно было бы написать о «счастливых эрсэашниках». 
На сегодняшний день во Франции насчитывается более двух миллионов получающих это пособие. И не будем задаваться вопросом: почему бы им не пойти работать, чтобы уменьшить официальную французскую десятипроцентную безработицу? Увы, ответ очевиден любому, пожившему во Франции. Нет никакого смысла работать, платить налоги и терять все льготы, если можно ничего не делать, да, еще при этом выбирать тех политиков, которые раз за разом говорят о «бедственном  положении Франции».
Саркози следовало бы помнить высказывание Людовика XIV  о том, что «Франция нереформируема». А ведь эта фраза была сказана во времена абсолютизма и отсутствия социальных  пособий, что уж говорить про день сегодняшний! Но, наткнувшись на сопротивление при проведении любой мало-мальски серьезной реформы, Саркози должен был начать с того, что сам и озвучивал в начале  избирательной компании: если человеку два раза предлагается работа, а он отказывается, то пособие должно сниматься. Однако после нескончаемой социальной риторики Сеголен Руаяль про этот пункт потом предпочитали не вспоминать.
Да, Саркози на некоторое время притормозил бегство капиталов из страны, поскольку обещал льготы при создании рабочих мест. Но обещанные льготы особо не изменили ситуацию, также как и отмена налога на профессиональную деятельность. Последний совсем не играет решающей роли при создании рабочих мест или развитии бизнеса. В частности, для микрокомпаний, в которых работают на себя два человека, он составляет только шестьдесят евро в год!  На что это влияет? Ни на что! А, вот, представьте сумму социальных выплат и возникающих обязательств при приеме на работу кого-нибудь еще, и поймете, что нужно  подумать не десять раз, а сто, прежде чем создать новое рабочее место.
Саркози недооценил нежелание большинства французов напрягаться, не позволим себе употребить другое слово «работать». Но он также недооценил культивируемую годами социальную зависть. Нельзя было затевать столь ожидаемые реформы и не понимать, что, если людей призывать, больше работать или позже выходить на пенсию, то они, в первую очередь, будут сравнивать себя с теми, кто их к этому призывает. Я когда-то сама написала для российского журнала «Профиль» статью про Саркози, которая называлась «Допинг для Франции». Еще когда все считали, что президентом может стать Доминик де Вильпен, мне казалось,  у того нет шансов, и победит Саркози. Но, став президентом, Николя Саркози не сумел хотя бы внешне трансформировать свои буржуазные привычки. Люди здесь вообще плохо трансформируются. В буржуазных привычках  нет ничего плохого, но тогда Саркози не должно удивлять, что вся Франция начала ему дружно завидовать. И чтобы не признаваться в том, что это банальная зависть к успешному, добившемуся свой цели человеку с красавицей-женой и влиятельными друзьями, его начали упрекать во всем, в чем только можно. Рефрены были разные, но шутливо их все можно свести воедино: «Отечество в опасности, как Вы можете отдыхать на яхте друзей!»  То есть, по двадцать лет получать социальные пособия не стыдно, а загорать на яхте со своей собственной женой, оказывается, почти недопустимо.
Эх, дождался бы Саркози окончания президентских полномочий, тогда бы и наслаждался жизнью, ведь противостоять риторике французских социалистов, практически, невозможно. Они не ставят неудобные вопросы относительно того, кто именно должен создавать рабочие места, как  покрывать дефицит системы медицинского страхования, который в 2010 году ожидается в размере тридцати миллиардов евро.  Нет, французские социалисты тянут одни и те же мелодии: «Вы достойны большего» и «Введем новые налоги на богатых».
Эльзас - единственный регион  континентальной Франции, где  правые  на пследних выборах получили большинтво голосов.

Победа социалистов на региональных выборах – это не проигрыш правых, как бы так не казалось на первый взгляд. Это – зеркало, в котором отразился среднестатистический француз. Если проанализировать, как управлялись регионы левыми и правыми, то, разницу, практически, невозможно заметить. Значит, дело не в управлении, а в психологическом настрое: скажем, что нами плохо управляли, что не обеспечили новые рабочие места, мы ведь  никогда ни в чем не виноваты, всегда виноват кто-то другой. Все это понятно, непонятно только одно: зачем в таком случае сами социалисты променяли  медийную мадонну Сеголен Руаяль на Мартин Обри? Идеи те же, вернее, их отсутствие, а внешний блеск различен. Кроме того, Сеголен уже демонстрировала способность, практически, с нуля взлететь  к очень высокому результату во время президентских выборов. И вместо того, чтобы держаться за такого кандидата, левые переругались, переделились, переблокировались  и выдвинули  Мартин Обри.  Глядя, на нынешний французский менталитет, приходишь к выводу, что в 2012 году именно социалисты победят на следующих президентских выборах.
И, право, жаль, что при той же риторике мы не увидим хотя бы изящную Сеголен. Она бы, наверняка, оказалась пустым на реальные  дела президентом, но хоть бы телевизионную  картинку украшала. А Мартин Обри не грозит и это, хотя, может быть, для среднего француза  она в качестве президента и лучше: будет меньше зависти. Предпринимателям же мало  утешения даже при красивой социалистке-президенте. Франция  подала им четкий сигнал: ничего не изменилось, мы такие же, какими нас сформировали  все последние десятилетия, мы все также хотим меньше делать, больше получать и, конечно же, ни за что не отвечать. Пусть отвечают другие. На сегодняшний день виноватыми назначены правые. В каком-нибудь 2014 году, после победы социалистов, ими окажутся левые, ведь реально реформировать  экономику им не под силу. Так и будет Франция прибиваться то к левому берегу, то к правому, не в поисках свежих идей, а в вечно французском поиске виноватых. А если вспомнить еще раз фильм, с которого мы начали, то на французском языке он назывался «Берег правый, берег левый», а не наоборот. Может быть, в то время, когда он создавался, еще инстинктивно  чувствовали, что на первом месте, все - таки, должны стоять те, кто реально наполняет деньгами французскую казну.